Буковки
Аки лютый зверь ходит по цепи, срок мотает, так душа вокруг сердца бабочкою летает, ждет, когда оно замолчит - а оно немеет. Идиот идиоту на пальцах показывает, где оно пробивалось, как душа над ним трепыхалась, когда расставалась, как дурак дурака с полусотни шагов различал в прицеле, подавал сигнал, чтоб встречали. Аки бес двурогий под елочкой верещит да скачет, так душа над сердцем горлицею клекочет, не умеет сказать, что хочет. Идиот идиоту мычит, идиот идиоту в ответ потрясает ключами, не пущает, стращает ладаном и мощами, - мол, припомни: дурак дураку тычет в зубы, потом в разговорник, тот молчит и плюется, и тогда дурак дурака в подвал волочит за шкварник и сажает на цепь, аки лютого зверя, и тот на цепи завывает, и налево мотает три дня, и направо мотает, и душа вокруг сердца бабочкою летает. Аки чудо-юдо бьется в неводе, хлопает золотым хлебалом, так душа корячится, делается от удушья белой - и немеет, тупеет, ничего понять не успеет. Идиот идиоту плачет, а тот молчит, по засовам постукивает ногтями, а дурак дурака волочит под елку со скрученными локтями, и дурак верещит и скачет, падает и клекочет, и душа молчит, пошатывается, ничего не хочет. Идиот идиоту стучит по лбу, показывает - пошел, мол, вон, бессловесное, неживое, нечего мне делать с тобою, катись колобком, нарком, - не хочу говорить с дураком, слушать старые сказки, выть с тобою по-русски; коли ты и вправду был живою душою, то совсем небольшою, - рыбьей, кошачьей, заячьей, лубяною, - уходи, я тебя не знаю. Идиот идиоту молчит, идиот ворота закрывает, дурачок дурачка отпевает, дурачок под елочкой застывает, тихо шепчет себе: "Никакой души не бывает. Ради Бога, пусть ее не бывает."